Андрей Макронович предлагает Вам запомнить сайт «Космос»
Вы хотите запомнить сайт «Космос»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Без Космоса нет будущего!

Поиск по блогу

Запомнить
Читать

О сайте

Тайны мозга

развернуть
  • Сотрудник Мартиносовского центра медико-биологической визуализации надел шлем с датчиками — часть томографа, который потребляет почти столько же энергии, сколько атомная подводная лодка. Сенсоры улавливают сигналы, возникающие, когда магнитное поле томографа возбуждает молекулы воды внутри мозга. Компьютеры преобразуют эти данные в карты мозга, вроде той, что показана на следующем изображении.Фото: Роберт Кларк
    Тайны мозга
  • Тайны мозга
  • Тайны мозга
  • Тайны мозга
  • Тайны мозга
  • Тайны мозга
  • Тайны мозга
  • Тайны мозга
  • Тайны мозга
  • Тайны мозга
  • Тайны мозга

Тайны мозга

Бытует мнение, что наш мозг задействован лишь на 10 процентов. На самом деле этот орган работает весь и всегда, но как все это работает, ученые еще только начинают разбираться.
Текст: Карл Зиммер
3 марта 2014
92849
  • 5
  • 54
  • 11

Пригладив седеющую бороду, Ван Ведин склоняется к экрану монитора, выискивая среди сотен файлов нужный ему. Мы сидим в библиотеке без окон среди побуревших от времени коробок, набитых старыми письмами и давнишними номерами научных журналов со скручивающимися страницами; тут же стоит древний проектор для слайдов — жалко выбросить.

«Понадобится некоторое время, чтобы найти ваш мозг», — говорит Ведин.

На жестком диске этого компьютера хранятся сотни обезьяньих, крысиных и человеческих мозгов, то есть их подробнейших трехмерных изображений. Есть среди них и мой. Ведин предложил мне отправиться в путешествие по моей голове. «Мы посетим все достопримечательности», — улыбается он.

Я уже во второй раз приезжаю к Вану Ведину в Мартиносовский центр медико-биологической визуализации, расположенный в здании бывшей канатной фабрики в порту Бостона. В первый раз, несколько недель назад, я предложил себя на роль подопытной морской свинки. Меня провели в кабинет томографии, где я расположился на жесткой кушетке, положив голову в открытый пластиковый короб. Рентгенолог опустил мне на лицо белый пластмассовый шлем. Сквозь отверстия для глаз я смотрел, как он прикручивает каску покрепче, чтобы 96 установленных в ней миниатюрных сенсорных антенн оказались как можно ближе к моему мозгу и смогли лучше уловить испускаемые им радиоволны. Когда кушетка въехала в цилиндрическую утробу томографа, мне вспомнился фильм по роману Александра Дюма «Железная маска».

Магниты, окружавшие меня, начали гудеть и попискивать. Целый час я лежал неподвижно, с закрытыми глазами и пытался сохранять спокойствие. Это было непросто. Чтобы добиться наилучшего разрешения, Ведин и его коллеги сделали томограф таким тесным, что человек моего телосложения еле мог туда втиснуться. Подавляя приступ паники, я старался дышать ровно и мысленно бродил по закоулкам памяти — например, вдруг вспомнил, как однажды вел дочь в школу сквозь снежный буран.

Нейробиологи видят не только мозг в действии, но и нарушения в его работе.

Лежа в томографе, я размышлял о том, что все эти мысли и чувства производит тот самый полуторакилограммовый кусок плоти, что подвергается изучению: и мой страх, передаваемый электрическими сигналами, которые сходятся в кусочке ткани, называемом миндалевидным телом, и успокаивающий ответ на него, который возникает в лобной доле. Воспоминание о том, как я вел дочь в школу, было воспроизведено другой группой нейронов, формой напоминающей морского конька (отсюда и название), — гиппокампом. Гиппокамп пробудил в мозге обширную сеть связей, которая впервые возникла, когда я пробирался через сугробы, и вызвал это воспоминание.

«Положение в томограф» было для меня частью редакционного задания, связанного с одной из величайших научных революций нашего времени, а именно с поразительным прорывом в понимании того, как работает мозг. Одни нейробиологи сосредоточены на изучении сложного строения отдельных нервных клеток, или нейронов. Другие прослеживают происходящие в мозге биохимические процессы, выясняя, как 100 миллиардов наших нейронов производят и используют тысячи различных видов белков. Третьи же, в том числе и Ведин, создают удивительно точные и подробные карты сети примерно из 160 километров нервных волокон, называющихся белым веществом, которые соединяют разные участки мозга, порождая все, что мы думаем, переживаем и ощущаем.

Нейробиологи видят не только мозг в действии, но и нарушения в его работе. Они начинают выявлять различия здорового мозга и мозга людей, страдающих такими недугами, как шизофрения, аутизм и болезнь Альцгеймера. Составляя все более подробные карты мозга, они пытаются выяснить, где именно запрятаны эти болезни, и, может быть, со временем поймут, какие причины их вызывают.

Но вернемся в лабораторию Ведина. Он наконец находит изображение моего мозга, и оно появляется на экране. Технология диффузионной тензорной визуализации, более известная как магнитно-резонансная томография, или МРТ, которой пользуется Ведин, преобразует радиосигналы, испускаемые белым веществом, в высокоточный атлас моего нейронного Интернета. Томограф картирует пучки нервных волокон, образующие сотни тысяч путей, по которым от одних участков мозга к другим перетекает поток информации, а ученый раскрашивает каждый пучок своим цветом, так что мой мозг становится похожим на разноцветный мех психоделического персидского кота.

Ведин показывает мне некоторые из этих путей, важные для языковой деятельности и других видов мышления. Затем убирает большинство из них, чтобы было легче увидеть, как организованы отдельные «путепроводы». Он увеличивает картинку, и перед глазами возникает нечто поразительное: несмотря на головокружительную сложность нейропутей, все они пересекаются под прямыми углами, словно линии на листе тетради в клеточку.

«Сплошная решетка», — говорит Ведин. В 2012 году, когда он открыл решетчатую структуру мозга, некоторые ученые были настроены скептически, полагая, что это лишь часть гораздо более запутанной системы. Однако сейчас Ведин более, чем когда-либо, убежден, что эта структура не случайна. Какой бы мозг он ни исследовал — человеческий, обезьяний, птичий, — везде обнаруживается решетка. Самая ранняя нервная система у различных существ кембрийского периода (живших более полумиллиарда лет назад), рассказывает ученый, представляла собой простейшую решетку: пара нервных тяжей, идущих от головы к хвосту, и похожие на перемычки веревочной лестницы соединения между ними. В ходе эволюции, приведшей к появлению человека, нервы головного конца умножились до миллиардов, но решетчатую структуру сохранили. Быть может, когда нервные сигналы передаются от одного участка мозга к другому, наши мысли движутся, словно машины по городским улицам.

«Представить невозможно, чтобы в этом не было никаких закономерностей, — говорит Ведин, пристально вглядываясь в изображение моего мозга. — Мы просто пока не достигли того уровня, когда сможем распознать их простоту».

Сегодня ученые узнают о мозге много нового, и очень легко забыть, что до последнего времени мы не имели ни малейшего представления о том, как работает этот орган, и что вообще он собой представляет. Врачи древнего мира полагали, что головной мозг состоит из холодной слизистой субстанции — флегмы. Аристотель считал его самой холодной частью тела, умеряющей теплоту и кипение в сердце. До эпохи Возрождения включительно анатомы с уверенностью заявляли, что все наши ощущения, эмоции, рассуждения и действия суть порождение «животных духов» — таинственных и непостижимых испарений, которые кружатся в полостях головы и с кровью путешествуют по всему телу.

Эти представления начали меняться во время научной революции XVII века. Английский врач Томас Уиллис понял, что вся наша духовная деятельность протекает по большей части в похожем на заварной крем веществе головного мозга. Желая выяснить, как там все работает, Уиллис препарировал мозг овец, собак и своих покойных пациентов, составив в итоге первое точное описание этого органа. На то, чтобы понять, что вовсе не животные духи, а электрические импульсы носятся по мозгу и через нервную систему — по всему телу, у исследователей ушло еще столетие. Но даже в конце XIX века ученые мало что знали о том, куда ведут пути, по которым передаются импульсы. Итальянский врач Камилло Гольджи утверждал, что мозг — это одна непрерывная сеть. Основываясь на его исследованиях, испанский нейроанатом Сантьяго Рамон-и-Кахаль опробовал новые способы окрашивания отдельных нейронов, чтобы проследить их перепутанные отростки. Ему удалось заметить, что каждый нейрон представляет собой самостоятельную клетку. Свои сигналы нейрон посылает по длинным отросткам — аксонам. Между окончаниями аксонов и принимающими кончиками соседних нейронов — дендритами есть крошечный зазор. Позже ученые откроют, что для того, чтобы передать сигнал соседнему нейрону, аксоны наполняют этот зазор — синаптическую щель — смесью из химических соединений.

Нейробиолог Джефф Ликтмэн, занимающий ныне в Гарварде профессорскую кафедру имени Рамона-и-Кахаля, продолжает начатые великим испанцем исследования. Вместо того чтобы зарисовывать пером вручную окрашенные нейроны, он и его коллеги создают трехмерные изображения высочайшей точности. Добираясь до мельчайших подробностей строения нервных клеток, они рано или поздно получат ответы на некоторые важнейшие вопросы о природе мозга. У каждого нейрона возникает в среднем по 10 тысяч синапсов — контактов с другими клетками. Существует ли определенный порядок в том, как одни нейроны контактируют с другими, или это происходит случайно?

Чтобы получить изображения, Ликтмэн и его коллеги кладут кусочки законсервированного мышиного мозга в нейроанатомическое подобие ломтерезки, которая срезает тончайшие — меньше одной тысячной толщины человеческого волоса — слои ткани. На электронном микроскопе ученые фотографируют каждый срез, а затем на компьютере «сшивают» фотографии в единое целое. «Теперь все видно», — говорит Ликтмэн.

Крохотный кусочек мозга оказался похож на бочку, полную извивающихся змей.

Единственная проблема — огромность этого «всего». Самый большой фрагмент мышиного мозга, который удалось воссоздать группе Ликтмэна, — с крупинку соли. А объем информации, содержащейся в этой крупинке, — уже приближается к сотне терабайт. Примерно столько же места заняли бы 25 тысяч фильмов в высоком разрешении.

После сбора данных начинается самая сложная работа: ученые пытаются выяснить, по каким правилам организован мнимый хаос мозга. Ученик Ликтмэна Нараянан Кастхури недавно решил изучить каждую деталь в цилиндрическом фрагменте мышиного мозга размером всего в тысячу кубических микрометров (это одна стотысячная той самой крупинки) и выбрал участок вокруг одного-единственного аксона.

И этот крохотный кусочек мозга оказался похож на бочку, полную извивающихся змей. Кастхури обнаружил там тысячу аксонов и около 80 дендритов — разветвленных отростков, каждый из которых образовывал около 600 синаптических связей с другими нейронами в пределах «цилиндра». «Этот пример дает понять, насколько мозг сложнее, чем мы думаем», — поясняет Ликтмэн.

Да, мозг сложен, но не хаотичен: Ликтмэн и Кастхури обнаружили, что каждый нейрон контактирует с одним-единственным соседом, тщательно избегая связей практически со всеми другими тесно окружающими его нейронами. «Похоже, им не все равно, с кем взаимодействовать», — говорит Ликтмэн. Пока он не может сказать, является эта разборчивость общим правилом или особенностью конкретного крошечного участка мышиного мозга. Даже при том, что он и его коллеги совершенствуют свою технологию, им понадобится еще два года, чтобы завершить сканирование всех 70 миллионов мышиных нейронов. Я спрашиваю, сколько времени может занять сканирование целого человеческого мозга, в котором нейронов в тысячу раз больше, чем в мышином. «Лучше об этом не думать», — отшучивается Ликтмэн.

Когда (и если) Ликтмэн завершит свою работу, трехмерный портрет мозга поможет найти ответы на многие вопросы, но все равно останется не более чем очень точной скульптурой. Сканированные нейроны — пустые макеты; настоящие нейроны наполнены живой ДНК, белками и другими молекулами. Каждый вид нейронов использует определенный набор генов, чтобы построить молекулярный механизм, необходимый для выполнения особых функций. Например, светочувствительные нейроны глаз создают белки, улавливающие фотоны, а нейроны, находящиеся в участке под названием черная субстанция, производят белок дофамин, влияющий на появление у человека чувства удовлетворения. Знания о том, где какие белки образуются, необходимы для понимания того, как работает мозг — и как он начинает сбиваться с пути истинного. Так, при болезни Паркинсона нейроны черной субстанции вырабатывают меньше дофамина; при заболевании Альцгеймера по мозгу распространяются клубки тау-белка — правда, пока непонятно, почему это приводит к тяжелому слабоумию.

  • Тайны мозга
    Что свербит в мозге? Ученые из Калифорнийского технологического института и Калифорнийского университета (Лос-Анджелес) используют фотографии знаменитостей, изучая, как мозг обрабатывает то, что видят глаза. В 2005 году они нашли нервную клетку, которая возбуждается только тогда, когда испытуемым показывали изображения Дженнифер Энистон. Другой нейрон реагирует только при виде Холли Берри, даже в костюме женщины-кошки. Эти исследования показали, что для памяти о любом человеке или месте используется сравнительно немного нейронов, что и делает мозг вместительным хранилищем информации.Фото: Копирайты фотографий на ngm.com/brain

Карта молекулярных механизмов мозга, получившая название «Алленовский атлас мозга», создана в Алленовском институте исследований мозга в Сиэтле, который был основан десять лет назад на средства, пожертвованные Полом Алленом, одним из соучредителей компании Microsoft. Работающие в институте ученые исследуют мозг недавно умерших людей (с разрешения их родственников). С помощью МРТ высокого разрешения получают изображение мозга и используют его в качестве трехмерного плана, на который наносят изученные участки. Затем мозг нарезают на микроскопически тонкие слои, выкладывают их на стеклянные подложки, а после пропитывают химическими веществами, которые выдают присутствие активных генов, находящихся в нейронах. На сегодня исследователи обработали мозг шести человек и зафиксировали деятельность 20 тысяч кодирующих белки генов на 700 участках каждого мозга. Это колоссальный объем данных, и его еще только начинают осмысливать. По оценке ученых, 84 процента всех генов нашей ДНК так или иначе задействованы в работе различных областей мозга взрослого человека. (Более простым органам, вроде сердца или поджелудочной железы, нужно для работы куда меньше генов). В каждом из 700 участков нейроны приводят в действие особую группу генов.

Во время предварительного изучения двух участков мозга ученые сравнили тысячу генов, важных, как установили ранее, для функционирования нейронов. Как оказалось, у всех шести человек участки мозга, в которых действовал каждый из этих генов, практически совпали. Похоже на то, что мозг обладает тонкой и сложной генетической структурой, и особые сочетания генов выполняют те или иные задачи в различных его областях. А многие болезни мозга, вероятно, возникают тогда, когда определенные гены «выключаются» или начинают работать неправильно.

Все данные, содержащиеся в «Алленовском атласе мозга», доступны онлайн, и другие ученые могут знакомиться с ними с помощью специальной программы. Это помогает совершать новые открытия. Так, группа бразильских исследователей использовала эти данные для изучения синдрома Фара — разрушительной болезни, при которой происходит обызвествление участков, расположенных в глубине мозга. С помощью атласа бразильцы обнаружили, что в тех участках мозга, которые поражает это заболевание, особенно активен ген SLC20A2. Чтобы исключить ошибку, они ищут другие гены, активные в тех же частях этого органа.

Возможно, самый удивительный из новых способов визуализации мозга изобрел стэнфордский нейробиолог и психиатр Карл Диссерот с коллегами. Чтобы увидеть мозг, ученые для начала заставляют его исчезнуть.

Когда я приехал в лабораторию Диссерота, студентка Дженелл Уоллес провела меня к лабораторному столу с подставкой из пенопласта, на которой было установлено полдюжины чашек Петри. Уоллес взяла одну из них и показала мне лежащий на дне мышиный мозг размером с горошину. Но я смотрел не столько на мозг, сколько сквозь него: он был прозрачен как стеклянный шарик.

Нет нужды уточнять, что обычный мозг, как человеческий, так и мышиный, непрозрачен — его клетки окутаны жиром, глиальной (соединительной) и другими тканями, не пропускающими свет. Именно поэтому Рамону-и-Кахалю пришлось окрашивать нейроны, чтобы увидеть их, а Ликтмэну и его коллегам — нарезать мозг на тонкие слои. Преимущество прозрачного мозга заключается в том, что мы можем заглянуть внутрь, не разрушая его. Карл Диссерот и его ученик Квангхун Чунг нашли способ заменять рассеивающие свет соединения в мозге прозрачными молекулами. Сделав мышиный мозг прозрачным, они далее могут пропитывать его светящимися химическими маркерами, которые присоединяются только к заданным белкам и высвечивают определенный путь, соединяющий нейроны в отдаленных друг от друга участках мозга. После промывки добавляют другие химикаты, выявляющие местоположение и структуру следующего типа нейронов — так шаг за шагом можно, не разрубая, распутать гордиев узел нейронных сплетений.

Нейробиологов непросто чем-нибудь удивить, но метод Диссерота, получивший название CLARITY (от английского «ясность», «прозрачность»), буквально потряс их. «Это фантастически круто! » — говорит Кристоф Кок, научный директор Алленовского института.

Поскольку у нас с мышами были общие предки, прозрачный мышиный мозг может многое рассказать и о том, как работает мозг человеческий. Но Диссерот ставит перед своим коллективом более амбициозную цель — сделать прозрачным человеческий мозг. Это куда сложнее, не в последнюю очередь потому, что наш мозг в три тысячи раз больше мышиного.

Полученная с помощью CLARITY картинка, показывающая местонахождение всего лишь одного типа белков в мозге одного человека, будет «весить» около двух петабайт, то есть столько же, сколько несколько сотен тысяч фильмов в высоком разрешении. Диссерот надеется, что когда-нибудь CLARITY поможет людям вроде его нынешних пациентов выявлять скрытые причины таких заболеваний, как аутизм и депрессия. Но Карл не позволяет себе слишком увлечься этой мечтой. «Нам предстоит пройти такой долгий путь, что я не советую людям пока даже и думать об этом, — говорит он. — Это пока только разведка».

Как бы много информации однажды ни дал нам прозрачный мозг, он все равно будет мертвым. Ученым нужны другие инструменты, для того чтобы исследовать живой мозг. Помочь в этом могут томографы Вана Ведина, если их перепрограммировать. Функциональная магнитно-резонансная томография (ФМРТ) выявляет участки мозга, задействованные при выполнении тех или иных мыслительных задач. За последние два десятилетия с помощью ФМРТ были найдены цепочки, вовлеченные в мыслительные процессы всех типов, от распознавания лиц и наслаждения чашечкой кофе до воспоминаний о душевных травмах.

ФМРТ-снимки, на которых мозг расцвечен всеми цветами радуги, безусловно, производят впечатление, но нужно помнить, что это довольно-таки грубые изображения. Самые мощные томографы могут засекать активность только на уровне кубических миллиметров, то есть кусочков ткани размером с кунжутное зерно. Внутри этих зернышек сотни тысяч нейронов согласованно обмениваются сигналами. Как эти сигналы взаимодействуют друг с другом, вызывая более масштабные процессы — те, что засекает ФМРТ, — остается загадкой.

«Есть просто до смешного простые вопросы о коре головного мозга, на которые мы до сих пор не можем ответить», — говорит Клэй Рид из Алленовского института. Рид приехал в Сиэтл, надеясь найти ответы на некоторые из этих вопросов с помощью серии экспериментов, которые он и его коллеги называют «умоскопом» (MindScope). Их цель — понять, каким образом большое количество нейронов выполняет сложную задачу.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
От чего зависит ваш IQ
Функция мозга, которую выбрали Рид его коллеги, — зрение. Нейробиолог может поместить электрод на участок мышиного мозга, задействованный в процессе зрительного восприятия, и затем следить: начинают ли близлежащие нейроны испускать электрические сигналы, когда животное видит тот или иной объект. Этот подход позволил выяснить, какие участки мозга, имеющие отношение к зрению, специализируются на тех или иных задачах — например, на определении контуров объектов или на восприятии яркости. Однако ученые не могли рассмотреть, как эти участки взаимодействуют, а значит, не могли узнать, как миллион или около того нейронов в зрительных структурах мозга мыши мгновенно собирает информацию, складывающуюся в образ кошки.

Группа Рида приступает к решению этой задачи, разводя мышей, зрительные нейроны которых будут испускать вспышки света в тот момент, когда они возбуждаются, скажем, при виде кошки или вкусной корочки сыра. Затем ученые попытаются, объединив данные, построить математические модели зрения. Если модели окажутся точными, можно будет в буквальном смысле слова прочитать, что у мыши на уме.

Исследования зрения мышей, проводимые Ридом, — это еще один шаг на пути к конечной цели всей нейробиологии: составить исчерпывающее представление о том, как на самом деле работает сложнейший орган, то есть создать теорию мозга. До этого еще очень далеко, но есть одна область исследований — нейрокомпьютерный интерфейс, — успехи в которой уже начали изменять жизнь людей.

В 43 года Кэти Хатчинсон перенесла обширный инсульт и потеряла способность двигаться и говорить. Лежа на койке в Центральной клинике Массачусетса, она постепенно поняла, что врачи не знают, жив ее мозг или нет. Сестра Хатчинсон спросила у нее, понимает ли она ее слова, и Кэти удалось ответить, подняв глаза. «Это было для меня таким большим облегчением! — делится со мной Хатчинсон 17 лет спустя. — Ведь все говорили обо мне так, словно я умираю».

Сейчас в Массачусетсе морозный зимний день. Хатчинсон сидит в инвалидном кресле посередине своей гостиной, одетая в темно-зеленый спортивный костюм и кроссовки. Кэти по-прежнему почти полностью парализована и не способна говорить, но может общаться: смотрит на буквы на компьютерном мониторе, прикрученном к ее креслу, а видеокамера следит за движением крошечного металлического диска, укрепленного в центре ее очков.

В мозге есть область, называемая двигательной корой, где возникают команды мышцам. Каждый участок этой коры отвечает за движения определенных частей тела. У парализованных людей двигательная кора часто остается неповрежденной, однако не может командовать телом, поскольку между нейронами и мышечными клетками утеряна связь. Джон Донохью, нейробиолог из Университета имени Брауна, решил помочь парализованным людям, получив доступ к сигналам их двигательной коры. Возможно, таких пациентов удастся научить печатать на компьютере или управлять механизмами исключительно силой мысли. Донохью годами совершенствовал имплантат и испытывал его на обезьянах. Когда он и его коллеги убедились, что это безопасно, они начали работать с людьми.

Одной из пациенток и стала Кэти Хатчинсон. В 2005 году хирурги Род-Айлендской клиники при Университете имени Брауна просверлили в ее черепе отверстие диаметром примерно в два с половиной сантиметра и ввели в мозг датчик созданного Донохью прибора. Датчик размером с божью коровку был оснащен сотней миниатюрных иголочек, которые, вонзившись в ткань двигательной коры, улавливали сигналы близлежащих нейронов. Пучок проводков, отходящий от датчика, сквозь отверстие в черепе ведет к металлическому разъему, установленному на макушке Хатчинсон.

Когда послеоперационная ранка зажила, исследователи из Университета имени Брауна соединили имплантат с кабелем, который передавал сигналы от мозга к тележке с компьютерами. Для начала исследователи научили эти компьютеры распознавать сигналы, исходящие из двигательной коры пациентки, и в соответствии с ними передвигать курсор по экрану. Это получилось с первой попытки, потому что ученые уже знали, как преобразовывать сигналы активности мозга в движения. Через два года они присоединили к компьютерам механическую руку, которая, повинуясь сигналам из мозга Хатчинсон, двигалась вперед и назад, поднималась и опускалась, сжимала и разжимала пальцы.

После нескольких тренировок Хатчинсон, компьютер и рука стали одной командой.

«Ощущение было совершенно естественным», — признается Кэти. Настолько естественным, что однажды она потянулась за чашечкой кофе, взяла ее, поднесла к губам и сделала глоток. «Улыбка Кэти, когда она выпила кофе… Это для меня важнее всего», — говорит Донохью.

Бионический мозг: инфографика

  • Тайны мозга

Люди, перенесшие травму позвоночника, не могут двигаться, потому что связи между их мозгом и телом больше не существует. Ученые надеются, что в будущем им удастся восстанавливать двигательные способности с помощью механического скелета, управляемого мыслями того, кто его носит. Это чрезвычайно сложная задача: чтобы пациент мог посылать экзоскелету команды, в его мозг необходимо имплантировать сотни датчиков. Кроме того, сигналы должны поступать и в обратном направлении, от чувствительных датчиков, дающих мозгу информацию о положении тела в пространстве.

http://www.nat-geo.ru/science/47665-tayny-mozga/#full


Ключевые слова: Ломтерезки
Опубликовано 13.03.2017 в 10:16

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Показать новые комментарии
Комментарии Facebook
Блог
пока ничего нет

Последние комментарии

Юрий В Радюшин
Хамить подобно "Глебычу" - то не стоит!
Юрий В Радюшин Двигатель и крыло
Евгений Шеньшин
Владислав Малиновский
СЕРГЕЙ СОХАНЬ
Дионисий Воловед
Владимир Барышев
федот
Молодчина и автор и Юрий Радюшин,в самый раз для егэшников-,,авиятороф'.'
федот Двигатель и крыло
Сергей Иванов
Ахинея!
Сергей Иванов Двигатель и крыло
Глеб Глебыч
Vova Timushev
кувырок чего м поля или земли??
Vova Timushev В США меняют маркировку взлетных полос. Земля скоро совершит кувырок?
Александр Самсонов
M-s Арх.
Юрий В Радюшин
Михаил Анохин
Александр Ник
radiofree RF
Большое спасибо,не заметил,наверное привык пользоваться буквой Е.
radiofree RF Если хотите знать историю буквы "Ё"...
александр лисяков
Ё, левее единицы!
александр лисяков Если хотите знать историю буквы "Ё"...
radiofree RF
А почему на клаве энту букву не сделали.))))))))))))))))))
radiofree RF Если хотите знать историю буквы "Ё"...
Аристарх Сергеевич Неизвестный
Павел Васильев
Юрий В Радюшин
Ну и что дальше?
Юрий В Радюшин «Как можем мы, атеисты, не симпатизировать такой религии?»
Павел Васильев
вага карлито
Владимир Сабакарь
Сергей Ефимов
Владимир Сабакарь
Владимир Сабакарь
Сергей Ефимов
Gena Lipatov
Меняется вес или масса маховика?
Gena Lipatov Гравитация – это не притяжение или что такое гравитация.
Александр
Лейла Турманова
Владимир Сабакарь
Сергей Ефимов
Владимир Сабакарь
Сергей Ефимов
Владимир Сабакарь
Сергей Ефимов
Владимир Сабакарь
Сергей Ефимов
Владимир Сабакарь
Владимир Сабакарь
Сергей Ефимов
Владимир Сабакарь
Владимир Сабакарь
Контузия это не просто так....
Владимир Сабакарь Гравитация – это не притяжение или что такое гравитация.
Владимир Сабакарь
Владимир Сабакарь
Владимир Калинычев
Владимир Калинычев
Дмитрий Самойленко
Адам Меровей